В ноябре 2025 года команда Вадима Москвичева заказала оборудование для новой компании, а уже на следующем ВЭФ гостей угощали экстрактами дальневосточных дикоросов. Без инфраструктуры ИНТЦ «Русский», по оценке предпринимателя, запуск занял бы на два года больше. Москвичев рассказал, как площадка помогает быстрее проверять идеи, соединять бизнес с наукой и готовить технологии к промышленному применению.

Со стороны кажется, что вы находите незанятые экологические ниши и запускаете там бизнес. Так и есть?

— Всё было немного прозаичнее. В экологию я пришел через бизнес: каждая следующая задача вырастала из предыдущей. В 2003 году появилась компания «Абрис». Я геодезист по образованию, поэтому мы занимались межеванием и кадастровыми работами. В начале 2000-х изменилось земельное законодательство, людям и компаниям понадобилось уточнять границы участков. Одновременно стали доступны спутниковые геодезические системы. До этого геодезисты работали преимущественно с теодолитами — я ещё застал это время.

«Абрис» быстро рос, появилась сильная команда, заказов и денег хватало. В какой-то момент стало скучно заниматься только геодезией, и мы решили попробовать себя в строительстве — так появился «Востокрегиострой». Поначалу мы рассчитывали работать через подрядчиков, но партнеры нас подвели. Пришлось самим разбираться, как строить дома. Потом выяснилось, что в Ванино не хватает кирпича, а рядом есть месторождение глины. Так мы запустили проект по производству строительной керамики. Практически сразу пришлось заняться электрическими сетями. Мы построили в Ванино энергокомплекс и пытались частично заменить муниципальную инфраструктуру. До сих пор обеспечиваем электричеством 26 абонентов и несколько важных для посёлка объектов.

К лесовосстановлению мы пришли через работу с землей. В 2019 году партнеры предложили посмотреть на это направление, я проехал по питомникам в Хабаровском крае и Татарстане, изучил технологии и решил, что мы тоже сможем. Сегодня у нас один из крупнейших лесных питомников на Дальнем Востоке: есть собственные разработки, саженцы выращиваем круглый год, ежегодно восстанавливаем около тысячи гектаров леса на Сахалине, Хабаровском и Приморском краях.

Дальше появилась рекультивация нарушенных земель, например, угольных отвалов на Сахалине. Здесь сошлись сразу несколько наших компетенций: геодезия, лесовосстановление, работа с почвами и применение беспилотников. Кстати, сейчас «Абрис» получил второе дыхание уже как резидент ИНТЦ «Русский». Мы используем современные беспилотники и создаем платформу для цифровизации биосистем. Сканируем леса и почву, собираем данные об осадках, солнечном свете и других природных условиях, что в конечном счете позволяет разрабатывать варианты биопродуктивности территории.

К климатической повестке и углеродным единицам я пришел почти случайно. Через знакомую из «Роснефти» мы вышли на специалистов, связанных с Saudi Aramco — в Саудовской Аравии как раз разворачивали программу по высадке 10 миллиардов деревьев и искали необходимые компетенции. Это была личная инициатива принца Мухаммеда ибн Салмана Аль Сауда. Около полугода мы вели переговоры на русском, английском и арабском языках, нас даже приглашали выступить перед руководством страны — было интересно, прям до мурашек! Но до полноценного проекта дело не дошло. Зато я понял, насколько серьезно другие государства относятся к изменению климата и восстановлению земель.

После этого мы изучили российский реестр углеродных единиц и зарегистрировали первый в стране лесоклиматический проект. Вышли на Сахалин, начали посадки, получили много внимания, но практическую часть пришлось приостановить: экономика проекта не сложилась. Он формально существует, но сейчас почти не развивается.

Этот опыт всё равно оказался полезным. Мы поняли, как создавать природно-климатические проекты, выращивать биомассу и считать поглощение углерода. Из рекультивации постепенно выросла ООО «Тайм Био Системс» — в ИНТЦ «Русский» мы выделили это направление в самостоятельную бизнес-единицу. Оно должно объединить восстановление почв, биологические технологии и мониторинг результата.

Давайте поясним читателям, что такое углеродные единицы.

— Одна углеродная единица соответствует одной тонне углекислого газа, которую удалось поглотить или не выбросить в атмосферу благодаря климатическому проекту.

В нашем случае речь идет о природно-климатических проектах и выращивании биомассы. Когда дерево растет, оно поглощает углекислый газ из атмосферы. Углерод накапливается в древесине. Мы можем измерить, сколько биомассы вырастили, рассчитать объем поглощенного углекислого газа и перевести его в углеродные единицы.

Затем эти единицы можно продавать компаниям, которым нужно компенсировать углеродный след. Мы хотим создавать такие проекты на Дальнем Востоке: здесь высокая продуктивность лесов, поэтому регион хорошо подходит для выращивания биомассы и производства углеродных единиц международного качества.

В Ванино у вас была команда, которая могла реализовать почти любую идею. Почему вы решили переехать во Владивосток и продолжить работу в ИНТЦ «Русский»?

— Команда у нас сохранилась. Именно эти люди построили тепличный комплекс Ванинского центра лесоводства с грунтовыми аккумуляторами и другими технологическими решениями. Но многим проектам не хватило поддержки. На площадке «Ракитное» ТОР «Хабаровск» мы получили разрешение на строительство, но не потянули проект финансово. Был фонд «Точка», когда пять лет за свой счет кормили и лечили около двухсот бездомных собак, в рамках АНО «Трансформация 3.0» работали с подростками над бизнес-проектами, подготовили концепцию морской  рекреационной зоны с догретой морской водой.

В какой-то момент я понял, что в Ванино длинным проектам будет очень тяжело, и переехал во Владивосток. В ИНТЦ тоже хватает сложностей, зато здесь мы говорим с людьми на одном языке. Налоговые льготы важны, но главная ценность для меня заключается в доступе к лабораториям и полноценному R&D — здесь можно довести идею до работающей технологии, а для дальнейшего масштабирования уже использовать другие режимы развития бизнеса.

Почему вы решили развивать сразу три компании в ИНТЦ «Русский»?

— Для предпринимателя важно государево внимание. Если под проекты создали специальный налоговый режим и федеральный закон, значит, государству это направление нужно и готово обеспечить понятные правила работы. «Абрис» давно работает, а вот «СЭТ Тайм» пока остается инвестиционным проектом, «Тайм Био Системс» только зарегистрировали. Прибыли у двух новых компаний еще нет. Заемные деньги мы почти не используем: зарабатываем в действующем бизнесе и вкладываем в новые направления. Более осторожный предприниматель положил бы свободные деньги на депозит. У меня всё иначе: появились деньги, сразу хочется купить оборудование и что-нибудь попробовать потому что другого времени нам никто не даст.

Еще важна скорость. Без инфраструктуры ИНТЦ нам пришлось бы самостоятельно искать или строить помещение, а запуск отложился бы примерно на два года. За это время проект мог потерять актуальность. Например, мы в ноябре 2025 года заказали экстрактор для «СЭТ Тайм», который используется для извлечения полезных и активных веществ, а уже на следующем ВЭФ угощали гостей экстрактами дальневосточных дикоросов.

На какой стадии сейчас находятся «Абрис», «СЭТ Тайм» и «Тайм Био Системс»?

— «Абрис» уже работает и развивает платформу для цифровизации биосистем. В ближайшей перспективе самый быстрый результат я жду от «Тайм Био Системс». За зиму мы планируем провести исследования, получить первые биокапсулы в форме гранул и протестировать их. Капиталоемкость у такого производства невысокая, поэтому скорость запуска будет зависеть в основном от объема заказов. Только в Магаданской области рынок рекультивации наиболее интересный как с научной точки зрения так и с финансовой.

У «СЭТ Тайм» более длинный горизонт. Население стареет, особенно заметно это в Японии и Китае, а вместе с продолжительностью жизни растет спрос на продукты для здоровья, долголетия и ухода за собой. Именно на этом рынке мы хотим расти: сейчас разрабатываем рецептуры косметических кремов и жидких БАДов на основе дальневосточного сырья. Недавно я попросил знакомого поставщика оставить нам 15 килограммов ядра кедрового ореха для пробной рецептуры крема. Он предложил взять кокосовую основу, но кокосовых кремов в Китае и без нас хватает. Нам нужен собственный продукт из кедрового ореха, дикоросов и других местных компонентов.

Теперь нужно создать технологию масштабной переработки и обеспечить постоянные поставки сырья. В идеале его следует выращивать, чтобы производство не зависело от сезонного сбора. После этого можно выходить с премиальным продуктом на российский и азиатский рынки. На масштабирование уйдет не один год, скорее десять-пятнадцать.

Как обеспечить «СЭТ Тайм» сырьем и не зависеть от урожая дикоросов?

— Здесь складывается пазл из компетенций нескольких компаний. «Абрис» обследует территорию и составляет сценарии развития плантации. Ванинский центр лесоводства уже выращивает посадочный материал клюквы в промышленном объеме и умеет создавать плантации. Но вырастить мало, важно сохранить содержание полезных веществ, характерное для диких растений и это касается всей фитомассы: ягод, корней, стеблей, листьев и соцветий. Поэтому «СЭТ Тайм» будет разрабатывать технологии выращивания по стандартам органического земледелия. Так мы получим стабильный источник сырья с заданными характеристиками.

Что в этой схеме дает ИНТЦ «Русский»?

— Сейчас в ИНТЦ «Русский» у нас сложился очень качественный симбиоз: мы приносим конкретную задачу с реального участка и понимание рынка. А ученые помогают найти технологическое решение, после чего мы вместе проверяем его на практике.

Какая инфраструктура и поддержка вам уже доступны?

— В первую очередь благодаря ИНТЦ у нас появилась возможность напрямую показывать проекты людям, которые принимают решения на федеральном уровне. Специализированного оборудования на самой площадке ИНТЦ пока немного, поэтому в основном мы используем свое. При этом в ДВФУ есть установки для отдельных исследований, которые нам было бы нецелесообразно покупать самостоятельно, но которыми мы очень надеемся воспользоваться.

Еще одна важная задача связана с экспертизой инновационных проектов. Чтобы применять новую технологию рекультивации, проект должен пройти экспертизу. Например, мы предлагаем восстанавливать земли с помощью беспилотников и биогранул, а эксперты привыкли к проектам с бульдозерами, завозом грунта и большими сметами — они не всегда понимают, как оценивать такие решения, поэтому даже испытанная технология может получить отрицательное заключение. Чтобы решить эту проблему, мы предложили создать дальневосточное экспертное сообщество, которое сможет оценивать запатентованные и проверенные разработки. Инициативу уже поддержали.

И нужна общая сервисная инфраструктура. Например, перед экстракцией сырье необходимо обеззараживать — в Москве это можно недорого сделать на специальных установках, а на Дальнем Востоке такой услуги почти нет. Покупать отдельную установку ради небольших партий дорого. ИНТЦ мог бы закрывать подобные задачи для нескольких резидентов сразу, обеспечивая нужное качество по приемлемой цене.

Очень коротко про беспилотники и нейросети для «Абриса»…

— Беспилотники это одно из основных направлений. Сейчас мы работаем над нейросетями, потому что готовые модели умеют распознавать европейские, китайские и американские леса, но на дальневосточных экосистемах их почти не обучали. При нашем биологическом разнообразии это отдельная сложная задача.

Весной мы вместе со студентами и исследователями выбрали участок леса площадью около трех гектаров. Сначала облетели его до появления листвы, затем повторили съемку летом и провели сканирование лидаром. На земле промаркировали каждый ствол и описали каждое дерево.

После осенней съемки у нас появится эталонный набор данных: изображение леса сверху и точная информация о каждом растении внизу. На нем мы обучим модель распознавать дальневосточные породы по форме крон, листьев и другим признакам. Затем проверим ее на соседних участках. Такие эталонные модели можно масштабировать на разные экосистемы Дальнего Востока.

Где еще вы планируете применять искусственный интеллект?

— В питомнике. Там много трудоемких операций, поэтому нам нужны робот-пикировщик и робот для посадки леса. Рабочих рук становится меньше, и я уже готов вкладываться в такие машины и испытывать их на собственном производстве.

Часть процессов мы автоматизировали раньше. В теплицах работает система умного дома: освещение включается с точностью до секунды, контролируются отопление и другие параметры. Если постоянно накапливать эти данные и анализировать их с помощью ИИ, можно находить способы снизить расходы, которые человек при обычном наблюдении не заметит.

Какие зарубежные рынки, кроме Китая и Японии, вам интересны?

— Однозначно хотим выйти на Ближний Восток. У нас есть два направления для этого рынка. Первое — премиальные продукты из дальневосточного биологического сырья. Второе — природно-климатические проекты: восстановление земель, выращивание биомассы и производство углеродных единиц. Также мы хотим привлекать ближневосточных инвесторов в длинные проекты на Дальнем Востоке — здесь достаточно земли, природных ресурсов и собственных технологий. Нам есть с чем выходить на этот рынок и конкурировать за крупные инвестиции.

Какой результат через три года покажет, что работа в ИНТЦ удалась?

— Все запущенные предприятия должны работать на полную мощность и приблизиться к пределу для резидентов — 300 миллионам рублей чистой прибыли. Это будет означать, что проекты выросли из ИНТЦ и им пора переходить на собственную производственную инфраструктуру. А мы сможем запускать на площадке следующие идеи.

Еще я хочу создать в ИНТЦ научно-испытательную лабораторию, где можно разработать рецептуру, смешать природные компоненты и сразу проверить результат. Прошлой осенью я был в Шанхае и увидел, насколько далеко там продвинулись в синтезе веществ. Наше преимущество заключается в другом: на Дальнем Востоке есть натуральное сырье, свойства которого сложно воспроизвести искусственно.

Также рассчитываю, что через три года мы должны научиться превращать это сырье в готовые продукты, которые можно масштабировать и продавать по всему миру.